?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Публикуем ответы на вопросы, на которые Олег Леушин не успел ответить в рамках встречи со зрителями, прошедшей 16 июля в АРТ-КАФЕ.



Что вас больше всего волнует в жизни?
Сама жизнь.

Ради чего приходится жертвовать чем-то, отказываться от чего-то?
Ради театра приходится жертвовать съемками, приходится жертвовать свободным временем, иногда здоровьем. Бывает, мы больными выходим на сцену.

Напутствие в жизнь студенту театрального вуза или абитуриенту
Главное хотеть быть в этой профессии. И попытаться за четыре года, пока происходит обучение, взять от мастеров все, что они дают и научиться анализу своих ролей, анализу своего существования на сцене.

А что самое сложное в профессии актера?
Быть всегда убедительным.

А режиссера?
Быть всегда понятым.

Какие бы Вы посоветовали книги, фильмы или музыку молодежи?
Трудно советовать что-то, надо слушать, читать, смотреть то, что тебя волнует.

Как Вы относитесь к молодому поколению?
С надеждой.

Есть ли что-то, что вас в них раздражает или огорчает?
Есть. Быдловатость, тупость, хамство. Конечно, эти качества свойственны не только молодому поколению, но в них еще можно что-то исправить в людях моего поколения – уже нет. Для этого мы и работаем в театре.

Что бы Вы хотели им пожелать?
Учитесь ребята. Будьте более открытыми, и нигилизм этот уберите из своей жизни. Она, конечно, сложная и мы часто закрываемся, отсюда и протест идет, и хамство, быдловатость. Нет, ребят, вы не первое поколение, которое родится и не последнее. Так давайте как-то соответствовать.

За прошедший сезон были какие-то авторы, которые взволновали вас?
Любопытный автор, на мой взгляд, Егор Черлак. У него оригинальный взгляд на жизнь, достаточно современный, необычный.

Помимо Егора Черлака вы читали какие-нибудь современные пьесы?
Я читаю периодически. Но не цепляет ничего, потому даже авторов не могу назвать.

А ставить сложнее что? Классику или современные пьесы?
У меня не такой большой опыт – всего 4 спектакля. Левертов говорил: «В искусстве было все – не было вас». Поэтому надо искать, придумывать свое. Трудность постановки классики состоит в том, что она практически вся поставлена и не раз, потому необходимо новое прочтение, поиск иной формы, возможно… Современные пьесы ставились не так часто, и с этой точки зрения, их, конечно ставить проще. Но и тут необходимо найти идею, адекватную форму воплощения, чтобы это не выглядело как «заморочка ради заморочки».

Какие произведения Вы бы никогда не стали ставить как режиссер? И в каких постановках не стали бы участвовать?
По поводу ставить не могу сказать. А играть – в откровенной пошлятине. Мы актеры и должны уметь делать все. Некоторые отказывались играть в пьесах Сорокина, потому что там мат. Но мы должны уметь сделать мат – произведением искусства. В истории должна быть какая-то мысль, посыл в зал.
Какая театральная школа Вам ближе по органике: Станиславского или Михаила Чехова?
Все мы вышли из Станиславского: Чехов, Мейерхольд, Вахтангов… Он дал азы. В чем заключается суть системы Станиславского – это научить артиста воплощать свои эмоции и передавать их зрителю. В принципе школа основана на этом. Это интересно, это завораживает, это оригинально, это принимается. Дальше можно развивать в любом направлении, но основа – это правда. Она может быть любой – абсурдной, но правдой. Но мне ближе, наверное, в подходе Мейерхольда – точность, с которой он все просчитывал; полет фантазии и пластика – чеховские, яркое проживание – вахтанговское. Это синтез, потому что иначе невозможно в театре.

Полностью ли Вы воплощаетесь в персонаже или смотрите на себя со стороны?
Воплощаюсь полностью, но смотрю со стороны. Актер должен контролировать то, что он делает на сцене – это и есть взгляд со стороны.

Приходилось ли Вам для решения конфликтных ситуаций в жизни закатывать «хорошо контролируемый скандал» или, наоборот, включать обаяние на все 100%?
В жизни я человек неконфликтный, чаще это случается во время репетиций. Как правило, это «хорошо контролируемый скандал».
Используется только с молодыми артистами или с мастерами тоже?
Мастера разные бывают – из одних вытягивать надо, и тогда «скандал» очень помогает. А другие сами предлагают, только успевай записывать. Например, Сергей Бородинов. Он только предлагал, предлагал, я сидел и только успевал останавливать – это не надо, не надо – это оставь! А других надо было тормошить. Тот же Грищенко он не всегда понимал, что делать. Вот тогда я начинаю закатывать «хорошо контролируемый скандал»… Это сложно психологически для артиста, но через это надо пройти.

То есть, театральный вуз, который, по словам, очень многих молодых актеров, ломает их – это нормально?
Не ломает, а раскрывает то, чего ты сам в себе не знаешь. Это по молодости может казаться, что тебя ломают. Ой, меня ломали! Правильно делали, потому что ты тупой, молодой, неопытный. Все через это проходят. Если тебя сломали, значит, ты не артист. Мне дочка моя, Алина, жаловалась, что один из мастеров – Лариса Ивановна – она просто с грязью ее смешивала. Мы недавно пересматривали ее дипломный спектакль «Звезды на утреннем небе». И Алина поняла, что педагог делала это, чтобы вытащить то, что нужно.
Это ощущение, что тебя специально ломают, возникает только у молодых, но пройдет лет 15-20 и актер поймет, что это было необходимо. Это помогает понять, что ты делаешь что-то не так, дает тебе возможность раскрыться и научиться анализировать свои действия на сцене.

Приходится ли отдельно продумывать жесты, сопровождающие реплики или они получаются сами собой?
Если ты правильно существуешь, жесты рождаются сами собой. Но у каждого артиста есть в каждой роли определенный психологический жест, характеризующий героя. У Воланда, например, большая статика.

Не мешает ли атмосфера театра на Юго-Западе, где расстояние до зрителей один шаг, работе в больших залах?
Нет. Не мешает. Там другая пристройка к залу. Мешает потом. Когда из большого возвращаешься на малый. Ты привык к широким жестам, и сам себе говоришь: Тише-тише, спокойней, спокойней.

В чем специфика театра на Юго-Западе, актерского существования?
Невозможно спрятаться. Честное существование каждого, ежесекундно. На большой сцене это не всегда видно, а у нас все на виду.

Какова, на Ваш взгляд, роль театра в современном мире?
Театр всегда был отдохновение и развлечение. А уж кто, что выносит для себя из спектакля. Мне трудно сказать, я кайфую, когда на сцене, а если это вместе со мной делают еще и зрители…

А может помочь театр разобраться с какими-то внутренними проблемами?
Думаю, да. Часто зрители писали мне об этом после просмотра спектакля.

Удается ли хотя бы изредка смотреть спектакли в других театрах?
Очень редко. Мне там скучно. Ничего не цепляет. Последний спектакль, который меня задел – это был «Хлестаков» В. Мирзоева. Интересное прочтение, интересные находки, это меня как-то возбудило и убедило. Хотя казалось бы классика.

Вы думали, что будете ставить в следующем сезоне?
Мысли есть, надо только выбрать.

Как Вы относитесь к В. Набокову?
Набоков в чистом виде, как и Достоевский, действует на меня очень удручающе. Я никогда не мог подряд осилить сразу два произведения. Читаешь «Лолиту», потом «Защиту Лужина» и включаются тормоза, защитная реакция. Надо его отставить, взять что-нибудь попроще.

Не было мысли попробовать поставить Набокова на сцене?
У Валерия Романовича была такая идея – сделать «Лолиту», но она как-то отошла. Нет, не было. Сложно-сложно.

Существует ли фонд при театре, созданный Федоровой Ф.В.?
Когда-то Фатима Федорова создала фонд помощи театру, но он не был юридически оформлен. Предполагалось, что зрители и какие-то структуры будут помогать театру финансово, но им никто не занимался, и фонд сошел на нет. В нем не было ни денег, ни деятельности какой-то. Сейчас он не функционирует.

Как театр относится к использованию потенциала зрителей в решении каких-либо проблем театра?
Не знаю, о каких проблемах идет речь и о каком потенциале... Но если зрители хотят каким-то образом поучаствовать в жизни театра, начиная с распространения билетов и какой-то рекламы, мы будем только рады. Есть месяцы, когда тяжело с продажей билетов: это и майские праздники, и лето, и начало сезона…

Есть ли планы в театре развивать детское направление – сотрудничество с детской студией, программы, спектакли?
Пока не планируется. У нас большая сцена, арт-кафе – все время расписано. Когда-то мы сотрудничали с «Я - сам артист», но теперь у них свое помещение, а у нас нет времени и возможности продолжать это сотрудничество. Но мы, безусловно, будем обновлять детский репертуар.
Как Вы относитесь к современному кинематографу, в России, в мире? Какие фильмы Вас впечатлили?
Больше зарубежный, все-таки. С российским, как таковым, по профессии я редко сталкиваюсь. Иногда ты снимаешься в каких-то сериалах, но это не то. А большое кино… На мой взгляд, мы сейчас пытаемся копировать американцев во всем и сразу угадывается стиль, как будет развиваться сюжет. А ведь у нас было свое хорошее кино – 60-е, 70-е, 80-е…

Какой-то самый любимый фильм из тех далеких времен.
Я не буду сильно оригинальным. «Волга-Волга», «Операция «Ы»… Классика комедий. А если сравнивать с нашим временем, сериальных вещей… «Вечный зов», «Тени исчезают в полдень»… Вот где судьба не только страны, но и каждого человека.. Сейчас пытаются снимать что-то такого рода – «Дом с лилиями», что-то получается, что-то не очень… чего-то не хватает.

Кто из артистов театра и кино и Вам кажется наиболее интересным?
Я много раз говорил в интервью - Энтони Хопкинс.

Верите ли Вы в то, что красота спасет мир?
Раз мир еще жив, значит, она его спасает. Не внешняя, конечно, - духовная красота. Значит, еще существуют какие-то понятия, на которые можно опираться - честь, совесть…

Ваше яркое воспоминание из детства?
Я об этом часто рассказывал. Встреча с медведем в 12 лет. Что может быть ярче.

Кто больше испугался?
Медведь. Потому как когда он убежал, отец – он был лесником – должен был делать замеры лап, шагов… По всей дороге – отметины. А мы сдержались.(смеется).

Чем вы так сильно его напугали?
Я очень громко закричал: «Мама!» От страха, естественно.

Вкус детства, какой он?
Шоколадный. Бабушка работала на кондитерской фабрике.

А шоколад какой – темный, молочный?
Тогда не было такого разнообразия. Молочный шоколад. Я знал, что бабушка его в шкафу прячет, там лежит мешочек, в котором всегда штук 30-40 этих шоколадок. Я их таскал, пока никого нет. Ну не заметят же – одной больше, одной меньше.

Ваш любимый вид спорта. Спортом занимались?
Конечно. По нормативам я сдал на мастера спорта, а вообще второй разряд по спортивному фехтованию на шпагах.

Есть вид спорта, который вы любите смотреть?
Я люблю смотреть ЧМ по футболу. И еще меня почему-то завораживает большой теннис. Особенно если наши играют. И еще мне забавно смотреть гольф. Есть в нем какая-то психология, точный расчет и очень большое напряжение.

Ваш любимый город.
Не знаю, наверное, Париж. В этом городе как-то переплелась история и современность. Ты каждый раз гуляешь по нему, будто в первый раз, и всякий раз он открывается тебе заново.
Любимое место в Париже есть? Такое, куда вы всегда приходите, когда приезжаете.
Я всегда стараюсь пройти по улочке, где стоит памятник Мольеру. Так еще недалеко Жанна Д’Арк. Замечательное место – Нотр-Дам, конечно. У нас там есть любимый ресторанчик, где мы часто обедаем, хозяева знают нас и угощают аперитивом. Там подают замечательные устрицы.

Если бы у вас была возможность родиться в другую эпоху, какую вы выбрали бы?
Век 17-18.

Поближе к Мольеру?
Поближе к Мольеру, поближе к тому времени, когда люди знали, что такое честь, достоинство.

Как вы планируете провести отпуск?
Такая загадка сейчас, остается полтора месяца, куча бытовых проблем, накопившихся за сезон, которые надо решать. Не знаю, смогут ли они меня отпустить… Но если получится, возможно, поедем в Египет. Это мое пристрастие. Есть там один отель, куда мы любим ездить отдыхать. Хотелось бы еще раз поехать в Ялту. Пока это вопрос…




Latest Month

May 2017
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel