?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

- Какими были Ваши первые шаги к Театру?

- Вообще, я о театре раньше не думал и не представлял себя на сцене лет до 17-и. Я был не театральный человек абсолютно. Допустим, есть люди, которые хорошо читают стихи, или которые занимаются в театральной школе. Я не занимался ни в театральной школе и не читал стихи. Скажу больше, я боялся выходить по литературе читать стихи или рассказывать текст. Правда, был один опыт - в пионерском лагере. Тогда я впервые вышел на сцену. Там удачно все сложилось, и нам аплодировали. Это единственное, что я могу вспомнить, - как начиналось. А в один прекрасный момент я вдруг осознал, что все становится понятно в моей жизни: вот сейчас я заканчиваю ПТУ, потом иду работать на завод, там работаю, потом когда-нибудь получаю квартиру…Мне не нравилась моя профессия, которую я выбрал в ПТУ, я видел свои ограничения. Я находился со сверстниками в дурной компании. И мне хотелось, чтобы мой брат, который был на 7 лет младше меня, пошел по другому пути. А это были те девяностые года лохматые, когда кругом был бандитизм, и молодежь выбирала себе других кумиров, не театральных… Мы танцевали. Была все-таки жилка такая. Хотелось выпендриться, скорее всего, перед девчонками. Тогда был в моде рэп – MC Hammer. И мы с братом такие крутые - танцуем на дискотеках под этого MC Hammer-а. И вдруг реклама: самодеятельные коллективы могут выступить на профессиональной сцене. Все проходило в школе театра «Наш мир». Я привел брата записываться туда. И его записали. Мне говорят: «А вы, молодой человек?» - «Да что я буду этой ерундой заниматься, перестаньте…» Мне сказали: «Придите с братом, когда он будет показываться, может, поможете ему». Мы показывали животных, я помогал ему. Уже тогда мне понравилось это – надевать шкуру другого человека или животного. Это захватило меня. Мне предложили остаться в театральной школе. И у меня стало получаться. Мне понравилось быть подробным, что важно в нашей профессии. С тех пор я стал заниматься. Меня долго не брали ни в один спектакль. А там были и мюзиклы, и драматические спектакли. Мне отводили роль администратора. Я стоял в малиновом пиджаке на калитке. Тогда я был очень раскаченный молодой человек, хоть и небольшого роста, но квадратненький такой, с юным злым выражением. Я стоял на калитке, проверял билеты. Но мои успехи в театральной школе толкнули художественного руководителя на то, чтобы сделать для меня спектакль. Первый мой спектакль был «Эти свободные бабочки» Леонарда Герша, где я сыграл Дона Бэйкера. Достаточно удачно сыграл. Мы возили его по всей Сибири, были в драматическом театре в Томске. Тогда я впервые вышел на большую сцену. Был полный зал. И тогда я, наверное, почувствовал, что такое актерская профессия, в чем удовольствие. Ты, артист, стоя на сцене, владеешь ситуацией, ты передаешь энергетику, передаешь свои эмоции зрителю, а зритель это чувствует и принимает, а ты в какой-то степени…звездочка такая стоишь. Но дело даже не в этом. Дело в том, что ты заставляешь зрителя думать. И он переживает с тобой. Обмен этой энергетикой, мне кажется, есть самая высшая точка актерского мастерства. Когда зрительный зал с тобой вместе дышит. От этого мурашки по коже. От этого ты чувствуешь, как расправляются крылья. Конечно, не все так хорошо в нашей работе. Иногда бывают очень сложные спектакли, когда ничего не получается, и ты думаешь, что пора уже заканчивать с этой профессией и уходить. Но когда бывают эти редкие моменты, когда ты дышишь вместе со зрительным залом, это незабываемо. И, наверное, из-за этого мы все здесь, в этой профессии.

- Как Вы попали в Театр на Юго-Западе?

- У нас был дипломный спектакль по Эдуардо де Филиппо «Призраки». Мы привезли его на фестиваль «Большой Подиум», который проходит среди театральных выпускных спектаклей. Мы играли его на сцене Щукинского училища. И, наверное, как все приезжие, мы тогда пробовались в московские театры. Но наши надежды таяли, а на следующий день надо было уже уезжать домой. Но нам позвонил кто-то из старшекурсников, которые здесь зацепились: «Вот, в Театре на Юго-Западе…» Что за театр…Потом я вспомнил, что наши педагоги рассказывали, что там есть замечательный спектакль «Братья». Я его не видел, но разговор об этом спектакле как-то запал. И мы всем курсом приехали сюда. Помню, сюда же приехал курс Бородина. Они - с педагогами, с костюмами, и мы такие, - из Ярославля, без педагогов, без костюмов, бедные сиротки. Они все такие яркие, театральные - и мы жмемся по углам. Но потом мы вышли, показали какие-то отрывки. И после этого Валерий Романович предложил мне остаться в театре. Сказал, что ему еще понравились ребята, но решил оставить пока только меня. Мы потом съездили в Омск, на фестиваль «Малый подиум». А потом позвонили Валерию Романовичу – может, мы еще раз покажемся? И после этого в театр еще поступил Саша Шатохин и Ольга Дмитриева-Панова, которой в театре уже нет по семейным обстоятельствам. Первая роль у меня была в «Опере нищих». Я сыграл одного Нищего. А большая роль – Пэк в «Сне в летнюю ночь». Ко мне тогда подошел Мишка Докин, сказал, что пришло его время отдать эту роль Пэка. Помню первую репетицию. Тогда остались я, Лешка Матошин и Валерий Романович. Я выучил все слова, Валерий Романович начал со мной репетировать. Я помню, как мы сели на одной фразе: «Мне мысль шальная в голову влетела». С этой фразы я не мог слезть, потому что Валерий Романович добивался, чтобы у меня пластика работала вместе со словами. Тут я подумал: зачем я учился 4 года, я ничего не могу, я никто. Но, тем не менее, он меня выпустил в этом спектакле. И я до сих пор играю эту роль и получаю удовольствие.

- А о чем для Вас «Сон в летнюю ночь»?

- Прежде всего, о любви. О честных взаимоотношениях, о том, какая бывает слепая ревность. О любви, одним словом.

- В спектакле «Даешь Шекспира!» у Вас небольшая роль…

- «Даешь Шекспира!» - это тоже значимый для меня спектакль. Когда мы репетировали его, у меня родился сын. Это легкий спектакль, где артисты в рамках режиссуры шалят, развлекаются, даже веселят где-то друг друга. Но в рамках, чтобы не уходить в капустный вариант. Легкий, замечательный спектакль. Мне очень нравится.

- Про что, по-вашему, «Куклы»?

- Про человека. К чему мы можем прийти, подменяя, порой, нашу жизнь компьютерами и внедряя роботов. Там есть слова про механистическое время. Хочется верить, что актерство не закончится, что нас не заменят этими механическими поделками. Театр был и будет интересен, когда там живые люди. Когда они в данную секунду переживают, страдают и радуются. И их нельзя заменить ни куклами, ничем другим.

- Вам больше нравится играть в современных пьесах или в классических?

- Мне нравится исследовать то время, которое уже прошло. Нравится погружать себя туда. Ни то что бы мне не нравится настоящее. Но мне кажется, что тогда люди были честнее, чем сейчас. Сейчас мы более черствые, более замкнутые, продуманные. Эти герои мне не очень близки. Эта продуманность, рассчитанность, жестокость отчасти… Не вижу себя в современных пьесах. Хотя, может быть, я и не так много их читал. В прошлом есть люди искренние, открытые, озорные. Они и сейчас, наверное, присутствуют, просто они закрыты от нас временем, нашим 21-м веком.

- А спектакль «Пришел мужчина к женщине», в котором Вы играете…

- Это опять же не совсем современность. Он написан был в 80-х годах. Там берется советское время. «Пришел мужчина к женщине» - спектакль о любви. Это трагикомедия. Там два несчастных человека, которые прошли через многое, которые испытали разочарования, решаются на новый виток в своей жизни. И для обоих это последний шанс. Их сводят, и от этого как-то неловко. Но в то же время - последний шанс. И они в этом становятся смешные и трогательные. Это все-таки о любви, о понимании, что такое семья, что такое любовь. Не надо быть эгоистом в семье, не надо зацикливаться на себе. Он - романтик, она практична. И такие два айсберга сталкиваются. Но в конце они приходят к единому мнению, к единой цели, к понятию, что такое семья.

- Есть у Вас любимые роли, кроме Подсекальникова?

- В спектакле «Пришел мужчина к женщине». Мы его играем уже 7 лет. Очень люблю спектакль «Собаки». Тема потрясающая. Там люди-собаки, собаки-люди. Мы же не играем прямо собак. Мы играем людей. Как нас предают, как мы подчастую оказываемся на улице, как предают нас в любви. Предательство. И вера. Не все так плохо. Хоть и заканчивается тем, что их забирают, но Жу-жу заговорила. Все равно что-то светлое остается в конце. Мне приятно, когда зрители пишут, например, - после спектакля мама и дочка возле магазина увидели стаю собак, и дочка сказала: «Мама, давай зайдем в магазин, купим сосисок и их покормим». Это, наверное, высшее, что может быть, - когда ребенок на своем начальном понимании жизни, проникается чувством любви к животным.

- В интервью с Максимом Новиковым Вы сказали, что в свое время мечтали сыграть роль Подсекальникова. Есть ли еще какие-то роли, которые Вы мечтаете сыграть?

- Вообще, сейчас сложилась такая тенденция в моем репертуаре, что я играю маленьких людей, в какой-то степени слабых. Но я этому уже научился. Мне хочется разнообразия. Если перечислять: Подсекальников – человек достаточно слабый, он только в конце находит в себе силы сказать этому обществу, что он хочет жить, что он – человек. Розенкранц и Гильденстерн - хоть и заблудшие овечки, но они все равно преклоняются перед властью, перед Гамлетом, перед Королем. Даже в кино мне дают роли подлецов и маленьких людей. А хочется сыграть сильного человека, волевого, отстаивающего свои принципы. И хорошо бы, если бы это была трагикомичная роль – вот, что мне хотелось бы сейчас попробовать. Мне нравятся трагикомичные роли. Я считаю, что это высший пилотаж актера, когда ты владеешь и трагедией, и комедией. А Подсекальников – это русский Гамлет. Так что Гамлета я, можно сказать, уже сыграл.

- У Вас достаточно большой список ролей в кино…

- Несмотря на то, что список большой, в самих фильмах меня мало. Есть одна замечательная работа, как мне кажется, где я смог протянуть свою линию. Пускай отрицательного героя, но это линия, которая развивается, к чему-то приходит. «Обратная сторона луны» с Пашей Деревянко, снял Александр Котт. Я - антагонист Паши, капитан Жолобов, который подсиживает своего начальника. Отрицательная роль. Но вот возьмем, например, актера, который играл Цезаря в «Гладиаторе» - Хоакин Феникс. Вот я смотрю и думаю: какая же скотина, какой гад, подлец. Потом я понимаю - какой же потрясающий артист, что создал такой образ. В том, что я его так ненавижу и переживаю за главного героя, - заслуга артиста. Сыграть негодяя - это тоже надо уметь. Как нам говорили наши педагоги: играя негодяя, найди в нем сначала положительные стороны, оправдай его для себя. Я подчеркиваю хорошего персонажа. Скажем так, я положительно отношусь к отрицательным ролям. Мне еще понравилось сниматься у Карена Шахназарова. «Всадник, по имени смерть». Когда с такими глыбами встречаешься, чему-то научиться у них – это полезно и интересно. Вообще, в кино интересно. Но интересно, что получится потом. Сам процесс, он рваный. Там нет зрителя. Есть группа, тоже своего рода зрители, но они профессионалы, каждый занимается своим профессиональным делом. Редко когда получается включить кого-то в свою игру. Во-первых, ты кусочничаешь. Маленький кусочек – ты только разогнался, а тебе говорят: «Стоп! Снято!» Кино - это больше режиссерское искусство. Если бы я мог своей театральной профессией обеспечивать себя и свою семью, я бы, думаю, меньше снимался в кино. Я это сказал честно.

- Не хотели бы сняться в каком-нибудь фантастическом фильме?

- Да, интересно. Я люблю фантастику. Я люблю смотреть про звездные войны, про попадания на другие планеты. Братья Стругацкие в этом отношении мне близки, у них философия интересная. Если бы предложили, конечно, вцепился бы и играл.

- Экспрессивность, присущая театральным актерам, не мешает в кино?

- Это мешает, если у тебя был большой перерыв в кино. Здесь нарабатывается определенный навык, и ты, как собака Павлова, уже включаешься. Сцена – и ты включился. В кино надо чуть-чуть снять экспрессию. Внутреннее наполнение в кино через подрагивающие реснички передается. Экспрессия должна внутри оставаться. Театр этим и отличается.

- Что такое для Вас школа Валерия Романовича?

- Школа Валерия Романовича – это, во-первых, очень крепкая школа. Во-вторых, это большая закалка. Это понимание себя на сцене – что ты делаешь и что происходит вокруг. После школы Валерия Романовича не страшна никакая школа. Я потом поработал с другими режиссерами – это все цветочки. Валерий Романович меня лично научил не бояться сцены, не бояться пробовать, ковыряться в себе. При всем при том, что делает Валерий Романович, он отпускает артиста - дома думай, работай самостоятельно. Спектакль делается быстро. Если ты не будешь самостоятельно работать, то будет пусто, и роль не получится. Конечно, мы потом догоняем, спектакль растет. Но сначала за кратчайший срок ты мобилизуешься, быстро учишь текст. Мы все понимаем, что идем по тонкому льду, но мы - коллектив, единение, мы – семья, в которой каждый готов протянуть руку. Это очень важно. Во многих театрах я не вижу этой семьи. А Театр на Юго-Западе этим славится. Мы здесь все родные.


От 12 января 2013г.
Беседовала Ева Полякова.

дима2

Comments

( 5 comments — Leave a comment )
oliak
Jan. 27th, 2013 03:05 pm (UTC)
"....Очень люблю спектакль «Собаки». Тема потрясающая. Там люди-собаки, собаки-люди. Мы же не играем прямо собак. Мы играем людей. Как нас предают, как мы подчастую оказываемся на улице, как предают нас в любви. Предательство. И вера...."

Вот и я про то же.
Этот спектакль про людей, я считаю.
Дмитрий Гусев очень хорошо сформулировал то, что я думаю про этот спектакль.
teatr_uz_adm
Jan. 28th, 2013 08:22 am (UTC)
А вы тоже видите веру непосредственно в самом спектакле? Вот лично я верю только в то, что люди, посмотрев этот спектакль, могут стать лучше, чище...А сам финал "Собак" для меня глубоко трагичен..
oliak
Jan. 28th, 2013 03:03 pm (UTC)
Конечно, трагичен.
Вера - да. Каждый из нас во что-то, или чему-то верит.
Головастый вот верит в то,что умение читать сможет ему помочь.
Стая верит Черному, как вожаку.
У каждого человека есть в душе надежда на свою "собачью дверцу".
Но вообще я считаю, что спектакль дает много материала для размышлений. Совсем не детских.

Насчет обсуждений спектаклей после показов.
А что, если с ведущим. Но сделать интернет-конференцию, с видео. Сейчас это актуально, существуют интернет-конференции-вебинары и прочее. Участники видят и слышат друг друга, а ведущий контролирует ход обсуждения.
mr_stapleton
Jan. 28th, 2013 08:31 am (UTC)
благодарю Вас, Ева!
очень хорошо - об отношениях и людях.
С.
teatr_uz_adm
Jan. 28th, 2013 09:46 am (UTC)
Спасибо Вам за отзыв!
( 5 comments — Leave a comment )

Latest Month

May 2017
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel